Христо Тахчиди: "Прозрение — это обыкновенное чудо"

Христо Тахчиди: Об истории офтальмологии, нетрадиционных методах лечения и миссии врача-офтальмолога главному редактору "Правды.Ру" Инне Новиковой рассказал доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РФ, генеральный директор ФГУ МНТК "Микрохирургия глаза" им. академика С. Н. Федорова Христо Тахчиди.
— Бывает ли альтернативная медицина в офтальмологии?
— Альтернативной медицины море, особенно в наш век. Во всякие такие критические моменты в обществе всегда появляется масса околомедицинских вещей, если мы говорим о медицине. Появляются парамедицина, знахарство. Чем более расшатано общество, тем этого больше, чем менее уверено общество, тем этого больше, подавляющее большинство этих вещей — это шарлатанство. Оно бывает двух видов, есть осознанное, когда люди специально делают на этом бизнес и карьеру, и неосознанное, когда люди заблуждаются. Это как раз такие два метода, которые не являются научными. Если говорить о первом методе, то суть его заключается в том, что мышцы глазного яблока, их шесть, и они при движении сдавливают глазное яблоко, исследователь посчитал, что все болезни глаза связаны с тем, что ненормально сдавливается глаз, и это является пусковым механизмом в развитии аномалии рефракции близорукости, дальнозоркости. Ничего этого не подтвердилось при исследованиях, и в сущности там работают совершенно другие механизмы. Какова была дальнейшая судьба этой идеи? Раз мышцы виноваты, значит их нужно тренировать. Как тренировать? Очень просто, мышечными упражнениями, вверх, вправо, влево, и начинались десятки комплексов, надо было покупать, продавать, учиться, обучаться, и был сделан огромный бизнес, дошедший до такой степени, что эта американская технология была там запрещена.

Читайте также: Вишня от бессонницы, малина от рака, а черника...

-Упражнения для глаз — это вред?
— Вред заключался в том, что на этом делался бизнес. А также, что люди с заболеваниями, вместо того чтобы идти к врачу и лечиться, занимались этой совершенно бесполезной вещью. Она сама по себе вред не наносила, но отвлекала пациента от реального лечения.
— А польза какая-то есть? Ведь это настолько распространенная вещь.
— Когда наступает утомление, нужно расслабиться. Один из видов расслабления — это упражнения для мышц глаз, и в сущности они есть в комплексе. Но это не есть метод лечения, а скорее профилактики утомления. Что касается Норбекова, там вообще все основано на психологических эффектах. Слепота может быть психологического плана, такая корковая слепота, наступившая в результате внушения или стресса. Раскодировать ее обратно можно психотерапией, в этой случае это эффективно, но истинные заболевания лечить этой вещью невозможно.
— Много ли случаев такой психологической слепоты? Эдит Пиаф до семи лет была слепой и вдруг прозрела…
— Насчет Пиаф я не знаю. Но в моей 36-летней практике было, может быть, два или три случая. В основном это было связано с армейским вопросом, имитация слепоты, что называется. И был один случай, это был психиатрический больной, мы совместно с психиатрами его вели, у него была такая корковая слепота.
— То есть по сути вы с этим не сталкивались?
— Это очень редко встречается.
— Я зачитаю вам небольшую цитату: "Если верить в церковь, то чудесное исцеление от болезни совершается во множестве святых мест. Католическая Церковь до недавнего времени утверждала, что в знаменитом святом месте Франции городе Лурде за 100 лет насчиталось 6500 чудесных исцелений, в том числе 55 слепых. Они там долго проверяли и сказали, что не 55, а 54 человека были чудесно исцелены". То ли эти удивительные и редкие случаи в одном месте собираются, то ли они своих людей туда добавляют, есть же такие случаи?
— Мы можем только догадываться и фантазировать на эту тему.
— Вы — абсолютный материалист?
— В нашей практике это совершенно реальные вещи. Например, у человека катаракта, если она очень долго у него, она перезревает, начинает лизироваться, то есть рассасываться. И вот это огромное мутное ядро уменьшается вдвое, опускается, и человек прозревает, а если при этом его еще тряхануть, и разорвется капсула, то это ядро может нырнуть в стекловидное тело и сразу наступает прозрение. Вот такие вещи у меня в практике, например, были. В опере "Иоланта" арабский цирюльник приехал и исцелил Иоланту. На самом деле, это вполне реально. Старая арабская медицина занималась хирургией катаракты методом реклинации. Брали очень тоненькую иголочку, прокалывали роговицу глаза. Если очень хорошо знать анатомию глаза, выходишь на связочный аппарат, иголочкой разрушаешь связки, толкаешь хрусталик, и он ныряет в стекловидное тело и освобождает оптическую часть.
— Мы недавно писали о таком случае про жителя Великобритании Джорджа Хаспета, у него был диагноз сухая мокулярная дегенерация, возрастная дегенерация сетчатки глаза.
— Таким образом в арабском мире расправлялись с катарактой. Но, конечно, в результате этой операции было море осложнений. Но если брать ситуацию, что человек был полностью слеп и хоть на 10 процентов прозревал, то это все равно считалось чудом. Поэтому есть такие вещи, которые в принципе дают эффект времени, или рассасывается, или воспаление долго держалось и ушло, и прозрение наступило. Могут быть такие ситуации, когда без вмешательства врача процесс болезненный пройдет, и зрение немного улучшается. Если это совпадает с какими-то вещами, то можно вписать это в тему чудес.
— Вы говорите, что утонуло в стекловидном теле, так его надо оттуда вытащить?
— Нет, не надо. Мы видим центром, хрусталик стоит у вас в центре, если его утопить, то центр становится свободным, он где-то внизу. Человек будет его ощущать, как некое пятно в пространстве, но центр будет свободен, и зрение центральное будет иметься.
— Вы сказали, что какие то осложнения возможны?
— Во-первых, какое это будет зрение? Если хрусталик — 20 диоптрий, конечно, зрение будет низкое. Во-вторых, если хрусталик уходит в стекловидное тело, то это порождает массу проблем, стекловидное тело может забить пути оттока глазной жидкости и повысится давление, оно может разрушить сетчатку, возникнет отслойка сетчатки. Если разорвалась капсула хрусталика, начинается воспалительная реакция. То есть эта процедура процентов на 90 давала осложнение, но в 10 процент все же был эффект.
— А как вы вообще оцениваете древнеарабскую медицину?
— Авиценна — это не арабский мир, это Средняя Азия, по национальности он таджик, а работал всю жизнь в Узбекистане, на тот момент это Бухарские эмираты, Самаркандское государство. Бесспорно, один из столпов развития медицины — его знаменитые каноны. Это великая книга для своего времени, но говорить о том, что раньше медицина была на порядок лучше, чем сейчас, нельзя. Это абсолютно несопоставимые вещи. Но медицина была и была офтальмология. Конечно, медицина рождалась еще глубже, со времен Гиппократа. Медицина, — это накопительная наука. С каждым поколением людей, мы что-то накапливаем, добавляем, развиваем, и если бы не было Авиценны, Гиппократа и арабских цирюльников, мы бы, конечно, сегодня не имели то, что мы имеем. Это наши предшественники, наша история. Представьте себе только на миг: тысячу лет назад люди знали, что такое хрусталик, что у него есть связки, и что эти связки можно разрушить иглой, как это сделать, и как туда попасть! Это величайшее знание! Это сейчас мы говорим: "достаточно грубая штука", а для того периода сама догадка об этом была гениальной…
— А известно, кто об этом догадался?
— Арабы. Конкретного автора нет, это вклад в науку арабской медицины. Очень мало источников сохранилось. К счастью, сохранились Каноны Авиценны, и мы можем говорить, что был такой великий доктор своего времени.
— Вы читали эту книгу?
— Она у меня есть, это шеститомник, читать ее очень сложно, там очень старый язык. К примеру, там идут названия каких-то насекомых, растений — мы таких названий не знаем, а там десятки компонентов всяких. На самом деле это канон, четко расставленные знания, диагностика и ее элементы, лечебные действия, различные разделы, системы расписаны. Для того времени это колоссальный прогресс, сегодня же это просто история.
— А скажите, офтальмологи вообще суеверны?
— Есть просто врачи суеверные, а есть не суеверные.
— А у вас есть какие-то приметы?
— Допустим, у нас пять раковин. Я всегда моюсь во второй с левой стороны, — вот такая причуда. У каждого доктора есть какие-то элементы, связанные с настроем. Что такое хирургия? Это самоотдача, если мы говорим о профессионализме высокого класса, то есть ты должен выложиться на все сто. Ты идешь в бой, идешь полностью мобилизованный, идешь, отдаваясь полностью всему, и ты призываешь на помощь все, дальше все зависит от личности. Если суеверная личность, обязательно есть комплекс. Один из моих учителей — пульмонологов в день операции выходил из дома и шел полчаса до своей клиники определенными улицами, перекрестками. Он это описал в книге своей. Выйдя на пенсию, он написал несколько книжек об ощущениях и чувствах хирурга.
— Вы сказали очень важную вещь, как бы ни была набита рука, как бы ни был организован технологический процесс, как бы ни было выстроено все, и какой бы ни был автоматизм, все равно существует человеческий фактор.
— Человек есть человек. И хирург, идущий в операционную, — это человек с его усталостями, проблемами, стрессами. Мобилизация — это неизбежно. Надо отключиться на входе, и когда ты возвращаешься в жизнь, надо вернуться в жизнь. Это очень хорошо видно на проблемах самого хирурга. Допустим, болит поясница, радикулит, ты садишься за операционный микроскоп, отключаешься, три часа работаешь — ничего не болит вообще, ты ничего не чувствуешь. Как только закончилась операция, и ты выдохнул, пытаешься встать со стула, это наваливается на тебя, и ты понимаешь, что ты разбит и болен до последней жилки своей. Такой эффект во время войны был. Я всегда задавался вопросом, почему во время войны, народ вообще не погибал от простуды? В окопах слякоть, грязь, не уйдешь с передовой. А заболеваемость была мизерная, вообще никакая, и оказывается, не только я один над этим задумывался, много докторов. Вот такой феномен! Оказывается, во время войны за счет мобилизации люди практически не болели. Но закончилась война, и все участники войны стали хрониками, то есть все, что они там не проболели, навалилось после войны, когда они расслабились.
— Получается, не нужно расслабляться?
— Получается, что человек может мобилизоваться, истратить свои ресурсы в несколько лет на самом предельном обороте, но потом это аукнется все равно.
— Вы любите оперировать?
— Это обязательно, от чего я получаю удовлетворение — это только от врачевания. С администрированием никакого сравнения. Во врачевании, конечно, один из основных элементов это хирургия для меня. Я оперирую два раза в неделю, вторник и четверг, абсолютно еженедельно, и когда я схожу в операционную, это компенсация за все мои труды, сотворенные все остальные дни. Я всегда это сравнение привожу: раньше для того, чтобы получить томик Дюма, надо было сдать 10 кг макулатуры. Так вот для того, чтобы сходить на два часа в операционную, надо поадминистрировать три дня.
— Это для вас самоорганизация или все таки расслабление?
— Это результат моего труда, все остальное делается для того, чтобы я мог помочь этому человеку. И в операционной я это вижу, понимаю, осязаю наглядно. Вот этот человек, я к нему через два часа подошел, и он прозрел. Он меня увидел, улыбнулся — ради этого я еще три дня буду перебирать кучу бумаг, спорить, ругаться, заниматься ремонтом, заниматься оборудованием, всем чем угодно, но что-то должно тебя греть изнутри — улыбка счастливого пациента.
Христо Тахчиди: -Я думаю, что неплохо вы администрируете, как бы вы ни говорили, что вам это тяжело.
— Тут речь не о тяжести, это обязанность.
— Я на самом деле с большой радостью вас слушаю, вы счастливый человек, и это здорово!
-А у меня отнять это невозможно. Мысли отнять невозможно.
Просто очень приятно видеть людей, которые на своем месте, которые с радостью делают то, что они делают.
— Что греет человека? Кого-то деньги, и это раб и зависимый человек, кого-то карьера — и это раб карьеры, он готов жертвовать всем, чем угодно. Когда человек увлечен своей профессией, он — раб своей профессии, но это возможность остаться человеком и сохранять какую-то человечность.
— Спасибо вам большое, было очень приятно с вами пообщаться.

 

Интервью подготовила

Мелик-Шахназарова Елена
комменты
Главный орган иммунной системы Главный орган иммунной системы Достижения медицины
Вилочковую железу еще называют тимусом или зобной железой. Она располагается в верхней передней части грудной клетки позади грудины и состоит из двух долей, соединенных рыхлой клетчаткой.
Время переваривания пищи Время переваривания пищи Диета
Если придерживаться принципа и не есть, пока в желудке есть пища, то вы сможете не только похудеть (вы не переедаете), но и сохранить здоровый желудочно-кишечному тракт.